August 12th, 2015

shlem

Анастасия Горбачева. "Лиса". Аминь.

В эфире ток-шоу на одном украинском телеканале, представительница ДУК «Правый Сектор» Анастасия Горбачева, очень красочно рассказывала о том, как ПС воюет на Донбассе. С каждым разом, когда эта женщина, если ее так вообще можно назвать, начинала свою речь, становилось понятно, она пьяна или под чем-то.



Это видео не первой свежести, но оно очень ярко характеризует тех, кто пришел на землю Донбасса. Невооружённым взглядом видно, что эта женщина злоупотребляет алкоголем и не 5 месяцев, а намного больше, к тому же по ее словам, она была там со своим мужем или молодым человеком, значит, они пришли вместе. Насколько известно, так называемым добровольцам неплохо платят, поэтому в их ряды и стекается алкашня, наркоманы и зеки, которым убить ради денег ничего не стоит… Вот это настоящие патриоты Украины, такими же патриотами они станут для любой другой страны, которая больше заплатит…

https://www.youtube.com/watch?v=fh7Oa2JW4Lc

http://cont.ws/post/109570

indian

15 августа... и 25 лет.

Кстати, мало кто знает... Но я говорил с Цоем на одном квартирнике и спросил "А вот твоя песня "Хотим перемен" - ты что, такой ярый перестройщик?" -"Нет, конечно, я вне политики, все мои песни - о моём внутреннем мире". Тогда меня это поразило, ведь эту песню подняла на знамёна вся перестроечная шваль. Позже он буквально один в один повторил эту фразу для питерского писателя Александра Житинского, который написал книгу "Цой Forever". Там есть эта фраза.
indian

Как это было в СССР.

Жила-была девочка Раса. В советской Литве

Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек. Расе было 3 года. На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть — да и только. От потери крови и болевого шока.
Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР.

Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали — в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах — московский рассвет, на взлётном поле — с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили — вызвали прямо из дома, с постели — ждёт срочный рейс из Литвы. «Она — не она» — навстречу каждой машине с красным крестом.

— Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, — вспоминает Датиашвили. — Пойдёт что не так — мне не жить. 12-й час с момента трагедии…
— Вынесли на носилках — крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба…
Рамаз Датиашвили говорит:
— Оперировал на одном дыхании. Сшивал сосудик с сосудом, артерию с артерией, нервы, мышцы, сухожилия.
Через 4 часа после начала операции выдохлись его помощники, которых он еле нашёл в спящей Москве: медицинская сестра Лена Автонюк («у неё экзамены, сессия») и сослуживец доктор Бранд («он у вас сейчас человек известный»). Рамаз шил один: ещё сухожилие, ещё один нерв.
— Я как по натянутой проволоке шёл: стоит оглянуться — и упадёшь…

Через 9 часов, когда были наложены последние швы, маленькие пяточки в ладонях доктора потеплели… Пропасть была позади.

Я помню, как искренне переживала за Расу вся страна. Ножки Расе пришивали в Москве, доктор, делавший операцию, был грузином. Никому и в голову не приходило думать о национальностях.